Гибкость подхода исповедуют и в Высшей школе экономики. Говорит Ярослав Кузьминов, ректор: " Когда мы обдумывали организацию школы, мы четко представляли себе следующую проблему. Людям чисто абстрактная теория не нужна, она будет их раздражать, и обосновать нашу теоретико-экономическую ориентацию надо, дав определенные мосты к практике. Поэтому мы пошли достаточно экстравагантным путем. Мы взяли за основу жесткие учебные планы ортодоксальных экономических школ, но довесили к ним целый набор прикладных курсов, которые читают люди, знающие теорию и умеющие ею пользоваться. А в ряде случаев они ее и не знают, но занимаются практической политикой. И сделали некий набор первоначально не взаимосвязанных курсов: есть теория и есть параллельное с ней некое описание действительности, описание экономической политики. Мы считали, что западные ученые, которым мы доверили постановку теоретических курсов, не смогут передать в них нашу действительность. А наши начальники за неимением времени не смогут освоить теорию. А в голове у студентов произойдет некий синтез. И результат оказался для нас очень неожиданным: уже первый выпуск магистров - классический блин комом - пошел нарасхват. Большинство из них ушло в коммерческие структуры, и это нас поразило. Работодатели предпочитают выпускников магистратуры нашей школы - не потому, что они больше знают, а потому, что они научены думать. С таким же успехом они могли бы взять и теоретического физика, но он все-таки не так близко знаком с идеологией проблем, которые возникают в экономике".

Распространение университетского подхода создает серьезную конкуренцию его оплоту в системе "дореформенного" образования - экономическому факультету МГУ. В свое время это было едва ли не единственное место, где студенты могли представить себе экономические знания в системе благодаря всеохватывающему разнообразию курсов (от высоко теоретических до сугубо практических типа бухучета).

Это также повышало вероятность появления неординарных личностей в преподавании. Студентов учили и догматики, все мерящие мерками марксизма, - и такие ученые, как Александр Анчишкин, который вводил в оборот достижения "буржуазной" науки (производственные функции) в качестве инструмента реалистичного анализа роста экономики. Политэкономы социализма создавали нереальный образ якобы господствующей в стране экономической системы, а Алексей Емельянов, читая экономику сельского хозяйства, открывал студентам совсем другой, суровый облик экономической жизни в стране.

К сожалению, сейчас факультет - alma mater автора этой статьи и многих сотрудников "Эксперта" - находится в кризисе. Оценки глубины кризиса и средств борьбы с ним разнятся, но он есть. Это следует из слов декана факультета Василия Колесова о том, что еще не все преподаватели готовы читать курсы, соответствующие современным стандартам подготовки экономистов (одни, не зная иностранного языка, не могут освоить новые источники, у других сохраняются старые стереотипы мышления). То есть не готов факультет к тому, чтобы все читаемые на нем курсы были одного - высокого - качества.

Все, конечно, перестраивается: изживается ограниченность, догматизм (марксизм - краеугольный камень прежней подготовки - введен в курс "Анализ экономических систем" на общих правах с Маршаллом и Кейнсом), вводятся новые курсы. Причем основа для перехода к новым понятиям имелась и раньше. По словам декана, студенты всегда получали представление о современных экономических понятиях. Только не от политэкономов, главных фигур на факультете того времени, а от чужеродных им математиков, читавших курсы математических методов в экономике. А сейчас, когда введены курсы макро- и микроэкономики, математики заняли там ведущие позиции, значительно быстрее политэкономов освоив эти дисциплины. И вообще на факультете произошел микропереворот: как утверждает один из его руководителей, судьба факультета теперь не в руках профессуры старой закалки, а в руках доцентов.

Как и прежде, студентам читают подробные курсы истории экономической мысли и экономической истории - это оставляет, как говорит г-н Колесов, хороший след: "И на этот след мы укладываем кирпичик - экономикс. Правда, сначала спорили, и сейчас многие наши преподаватели считают, что экономикс - это примитивно, упрощенно, но другой-то основы для обучения профессии экономиста сегодня нет".