Борис Старцев ж-л "Итоги", №43(229)

Владимир Филиппов намерен проводить образовательную реформу медленно и долго.

Политика - странная штука, даже если эта политика образовательная. Казалось бы, совсем недавно министра образования Владимира Филиппова реформаторы обвиняли в сочувствии коммунистам и потакании реакционному ректорскому большинству. Никто не рассчитывал, что он может всерьез заняться образовательной реформой. "Своим приходом в министерство Филиппов обязан прежде всего фракции КПРФ в Госдуме", - писал автор этих строк в номере "Итогов" от 16 февраля 1999 года. "Осенью 1998 года Филиппов возглавил министерство, признав бесперспективными реформы, которые пытался проводить его предшественник Александр Тихонов..." ("Итоги" от 18 июля 2000 года).

Однако в последние несколько месяцев упреки Владимиру Михайловичу посыпались от тех, кто считался его союзниками. Министра обвинили в намерении развалить "лучшую в мире" российскую систему образования. Уже весной этого года, приняв решение о первых шагах реформы, Филиппов стал врагом номер один и для ректорского корпуса, и для думских коммунистов. 1 сентября этого года, сославшись на ректора МГУ Виктора Садовничего, "Независимая газета" назвала реформаторские проекты министра "абсолютно нереальной фантазией": "Реализация предложенной им концепции приведет к краху всей системы образования, все еще лучшей в мире".

Тайна постановления # 600

До прихода в правительство Евгения Примакова ректор Российского университета дружбы народов Владимир Филиппов имел репутацию прогрессивного и покладистого управленца. Еще будучи деканом в РУДН в конце 80-х годов, он первым в стране ввел на своем физико-математическом факультете двухступенчатую систему подготовки специалистов "бакалавр плюс магистр". В начале 90-х опубликовал книгу "Практический опыт организации и функционирования вузов в условиях рыночной экономики", где сравнил опыт развития высшего образования в тридцати странах мира. В течение четырех лет Филиппов представлял Россию в Комиссии Совета Европы и ЮНЕСКО по высшему образованию, а недавно даже получил от короля Бельгии орден "За заслуги перед высшим образованием Европы". "Я всегда был либералом в образовании. Ориентация на мировые прогрессивные тенденции пронизывала всю мою душу", - заявил Владимир Михайлович в интервью "Итогам" в сентябре этого года.

Однако два года назад, кроме самого министра, мало кто был готов назвать его либералом. Либералы были до него, да все вышли - команда реформаторов, возглавляемая министром Александром Тихоновым и его первым замом Александром Асмоловым, безуспешно пыталась проводить в жизнь образовательные реформы с марта 1998 года вплоть до кризиса 17 августа. Их работа в Минобразе сопровождалась чередой конфликтов с Госдумой и Союзом ректоров, невыплатой зарплат, студенческими и учительскими забастовками и, наконец, попытками сэкономить на образовании как можно больше государственных средств. Июньское постановление # 600, подписанное премьером Сергеем Кириенко, урезало и без того нищенский заработок школьного учителя, отменив надбавки за опыт работы, классное руководство, проверку тетрадей и проч.

Ярлык коммунистического министра пристал к Филиппову быстро и надолго - либералы обвинили его в свертывании идей реформ (уход Александра Асмолова из министерства сопровождался скандальными разоблачениями), а председатель профильного комитета Госдумы Иван Мельников и близкий к коммунистам ректор МГУ Виктор Садовничий недвусмысленно давали понять, что Филиппов - тот самый "засланный казачок", который будет отстаивать в правительстве их интересы. То есть финансировать систему образования в тех же объемах, как и в советские времена, и по возможности ничего в ней не менять. Заявления Филиппова о гибельности политики Тихонова - Асмолова не оставляли сомнений: финансовый кризис вынудил Ельцина отдать Минобраз на откуп коммунистам.

Репутацию консерватора Владимир Михайлович подтвердил, назначив на пост замминистра, курирующего стандарты, лицензирование и аккредитацию, Владимира Шадрикова - министерского старожила, известного своими консервативными убеждениями и возглавляющего Совет по школьному образованию Российской академии образования (еще одной организации, сопротивляющейся реформам). Сейчас Филиппов утверждает, что Шадриков играет роль "сдерживающего фактора": дескать, не дает реформаторам зайти слишком далеко. Министр, впрочем, добавляет, что лучшего специалиста в его ведомстве вообще не сыскать - с таким уважением он не отзывается ни об одном из своих нынешних сподвижников.

Сам Владимир Михайлович отвергает обвинения в консерватизме в свой адрес: "Я продолжал курс на реформу. Через четыре месяца после своего назначения я провел в Тюмени всероссийское совещание на тему "Об организационно-экономических и структурно-функциональных инновациях в системе образования". Но я возражал против политики моих предшественников по части экономии на образовании и добился отмены 600-го постановления (отмена некоторых пунктов, а не всего постановления, произошла еще в 1998 году, когда финансовый кризис был в разгаре. - "Итоги"). Я сказал, что, если мы хотим получать хорошие результаты в системе образования, нужно инвестировать в нее средства, как и в промышленность. С 1 января 1999 года в два раза была увеличена стипендия студентов, как того требует закон".

На самом деле Владимир Михайлович в 1998 году пытался поставить на всех лошадей сразу. Решив найти компромисс между ветвями власти, он выбрал выжидательную тактику. О своих либеральных намерениях он сообщал вполголоса, чтобы не все слышали. Заявив, что любой реформе отныне будут предшествовать эксперименты, да и те надо готовить в течение длительного времени, Филиппов завоевал доверие консерваторов. А там видно будет: кто-нибудь - эмир, Насреддин или ишак, которого нужно было обучить говорить, - мог и не дожить до начала реформ. Было решено, что официальный эксперимент по введению подушевого финансирования (сколько учеников пришло в школу, столько денег она и получает) начнется в Чувашии, Самарской и Ярославской областях лишь в 2001 году. Хотя в той же Самаре такая практика действует уже несколько лет (см. репортаж в "Итогах" за февраль этого года), и ее успехи очевидны.

Единственный вопрос, по сей день остающийся открытым, - кто именно был автором 600-го постановления, поставившего крест на карьере Тихонова и Асмолова. Его не могли написать в Минфине - столь мелких статей расходов на школу не знает ни один тамошний чиновник. Склонный к абстракциям Асмолов и далекий от школьных проблем Тихонов вряд ли смогли бы детально просчитать, как именно государство сможет обобрать учителя. К тому же если бы они были авторами, то вряд ли стали бы потом критиковать Сергея Кириенко, его подписавшего. Постановление было по силам лишь тому, кто проработал в системе среднего образования не один десяток лет и кто мечтал о том, как бы подложить мину замедленного действия под реформаторское министерство. По информации "Итогов", текст той части постановления, которая касалась образования, от начала до конца писал Владимир Дмитриевич Шадриков - тот самый, которого Филиппов теперь считает специалистом номер один в своей команде.

Обратной дороги нет

После того как Борис Ельцин назначил Владимира Путина своим преемником, судьба Филиппова, казалось бы, была решена. Согласно стратегии Германа Грефа, реформа образования должна была стать локомотивом экономических преобразований в стране, так что "консервативного" министра образования следовало заменить как можно скорее. В числе вероятных кандидатур рассматривались: главный редактор радиостанции "Эхо Москвы", в прошлом учитель истории Алексей Венедиктов, ректор Высшей школы экономики Ярослав Кузьминов и экс-министр образования Александр Тихонов. Все трое отказались. Но главным идеологом предстоящих реформ все же стал Ярослав Кузьминов, пользующийся доверием Грефа и сплотивший вокруг себя команду образовательных либералов. Говорят, что заступничество Кузьминова, который буквально привел Филиппова в грефовский Центр стратегических разработок (сделав сопредседателем на семинаре, который сам проводил), сыграло роль при назначении Владимира Михайловича в правительство Михаила Касьянова.

Сделав ставку на Филиппова, группа Грефа руководствовалась нехитрым расчетом. Во-первых, реформаторам был необходим "мальчик для битья" - человек, который взял бы на себя персональную ответственность за предстоящие реформы и которым можно было в случае чего пожертвовать. Во-вторых, еще во времена работы в РУДН Филиппов зарекомендовал себя как эффективный менеджер, готовый организовать реализацию поставленной перед ним задачи. В-третьих, связи Филиппова с коммунистами и ректорами могли сослужить реформаторам неплохую службу. Владимир Михайлович, прославившийся своим умением находить компромисс, вполне мог договориться и с теми, и с другими. (В нынешнюю эпоху, когда вместо президента Ельцина, питавшего личную ненависть к коммунистам, пришел Путин, для которого коммунисты всего лишь одна из думских фракций, стремление министра образования к "конструктивному сотрудничеству" с КПРФ более чем своевременно.) Тем более что теперь это сделать намного легче, нежели в эпоху Ельцина: и КПРФ, и Российский союз ректоров растеряли былое влияние - необходимость обращаться к ректорам с просьбой собрать 2-3 процента голосов на президентских выборах в регионах попросту отпала при рвущемся вверх рейтинге Путина.

Прорехи в работе Филиппова были старательно заштопаны. Бессодержательную Национальную доктрину развития образования в РФ, разработанную министерством в конце прошлого года и отправленную Путиным на доработку с трибуны Всероссийского совещания работников образования, правительство без лишнего шума утвердило лишь пару недель назад, причем ее текст был изменен более чем на две трети.

На ближайшие несколько лет Владимиру Михайловичу поставлены две главные задачи: организовать эксперимент по единому экзамену (выпускной экзамен в школе, приравниваемый к вступительному в вузы) и разработать новый базисный учебный план для 12-летней школы, в котором, в частности, были бы ликвидированы "перекосы" советского образования (например, преобладание естественно-научных дисциплин) и перегрузка, которая в последние годы приобрела воистину чудовищные масштабы. Чтобы удержаться на дистанции, Филиппов развил бурную деятельность - такого в Министерстве образования не видали со времен реформатора горбачевской эпохи Геннадия Ягодина.

Для пробного проведения единого экзамена в 2001 году выбраны три региона - Самарская область, Мордовия и Якутия. Окончательно не решено, как именно проведут экзамен, но уже сейчас очевидно, что организация будет возложена на Центр тестирования Минобразования РФ (интервью с его руководителем "Итоги" публиковали в номере от 22 августа этого года), и на помощь, судя по всему, придут представители силовых структур. По словам Филиппова, единый экзамен важен не столько потому, что покончит со "взятками в рассрочку" (вузовские репетиторы отомрут как класс), но и тем, что даст равные шансы абитуриентам из всех регионов попасть в престижные вузы. К тому же студентам придется платить за учебу пропорционально своей подготовке. По результатам единого экзамена выпускник школы получит сертификат на ту или иную степень финансовой помощи от государства на учебу в вузе. Чем выше оценки, тем меньше придется платить из своего кармана (отличники, судя по всему, будут от оплаты освобождены).

В проекте нового базисного учебного плана, месяц назад отправленного на обсуждение в регионы, каждый специалист находит разные недостатки. Несомненный пробел - сокращение учебных часов на литературу (очевидно, это "заслуга" Владимира Шадрикова, решившего сократить перегрузку за счет важнейшего гуманитарного предмета, - замминистра оказался в числе авторов победившего проекта). Филиппов же объясняет, что его задача - не определять, сколько раз в неделю пятиклассник будет ходить на уроки физики, а выработать механизм принятия решений. "При разработке нового учебного плана треть рабочих групп по образовательным областям составляли учителя-предметники, треть - психологи, методисты и физиологи, треть - представители других наук, - рассказывает Владимир Михайлович. - Решения принимались простым большинством голосов. Поэтому, лоббируя свои интересы, предметники не могли запросто перетянуть на себя одеяло".

Филиппов в самом деле создает демократические механизмы принятия решений - об этом свидетельствуют и новые стандарты высшего образования, где каждый вуз получил право самостоятельно выбирать предметы общегуманитарного цикла (обязательны только иностранный язык и физкультура). Кстати, на одной из министерских коллегий ректоры взмолились: дескать, не нужна такая свобода, пусть уж лучше министерство спускает "разнарядку". Филиппов также позволил регионам самостоятельно выбирать форму выпускного экзамена по русскому языку в школе, предложив на выбор сочинение, изложение или диктант. В этом учебном году Московский комитет образования, к примеру, выбрал изложение, и сочинение будет проводиться лишь в специальных гуманитарных классах.

Как утверждают специалисты, работавшие над стратегией Грефа в области образования, Владимир Михайлович твердо встал на путь реформ и теперь не сможет с него свернуть. Сам Филиппов говорит, что маховик реформ запущен и ход событий теперь не зависит от того, кто именно занимает кресло министра. В успехе своих начинаний Владимир Михайлович уверен: "На данном этапе трудно критиковать наш план действий, потому что мы все делаем в режиме эксперимента, - считает он. - А против эксперимента ни один ректор, ни один ученый возражать не должен".

Баба-яга против

Смена политического курса не прошла для министра образования бесследно. Первыми его "кинули" коммунисты. 15 июня, отправляясь в Госдуму на слушания о проблемах 12-летки, Филиппов был уверен, что с помощью представителей КПРФ легко опровергнет доводы правых (мнение СПС о необходимости наложить мораторий на введение 12-летки огласил Борис Немцов). Однако руководители думского Комитета по образованию и науке Иван Мельников и Олег Смолин неожиданно дистанцировались от проектов министерства. "Не приведет ли двенадцатилетка к снижению уровня образованности? - беспокоился Иван Мельников. - Возможно, дети из малообеспеченных семей не смогут учиться так долго по материальным соображениям и по окончании десяти классов сразу будут устраиваться на работу". В результате участники парламентских слушаний наложили мораторий на введение 12-летки, что, правда, никак не повлияло на ход реформы: необходимые постановления на уровне правительства уже были приняты.

Российский союз ректоров открестился от Филиппова чуть позже. Началась кампания в прессе, призванная дискредитировать все его начинания. Заголовок "А ректоры против!" из газеты "Сегодня" стал лейтмотивом выступлений ректорского большинства: скептические, а порой уничижительные высказывания о стратегии Грефа позволяли себе многие влиятельные персоны, от хозяина "плехановской" академии Виталия Видяпина до лидера московских ректоров, руководителя МГТУ имени Баумана Игоря Федорова. Поначалу Филиппов только неуклюже отражал удары (его коллеги, генерировавшие основные идеи стратегии, по-прежнему оставались в тени), но вскоре перешел в наступление. Очевидцы рассказывают, что впервые за долгое время Владимир Михайлович стал позволять себе говорить с ректорами на повышенных тонах.

"Игорь Борисович Федоров сказал мне, что при "бауманке" есть сто подшефных школ, учеба в которых при введении единого экзамена потеряет смысл, - вспоминает Филиппов о беседе с ректором МГТУ имени Баумана. - Я ответил, что наличие такого количества школ у московского вуза - нонсенс. Получается, что в МГТУ поступают только московские мальчики и девочки. А ребятам с периферии доступ в "бауманку" закрыт! С другой стороны, если выпускники таких школ не смогут получить высшие баллы на едином экзамене, грош им цена!" Позже, разговаривая с Михаилом Касьяновым, Федоров сказал, что в принципе не возражает против модернизации, однако попросил "прислушиваться к мнению ректоров".

Еще одна проблема - кадровый состав министерства. На некоторых своих замов и начальников управлений Филиппов вряд ли может положиться. В числе высших руководителей Минобраза есть как его противники (один из замов открыто заявляет, что уж он-то смотрелся бы в кресле министра гораздо лучше), так и посредственности, которым не по силам проведение реформы. Однако Филиппов не спешит с перестановками в своем ведомстве (как, впрочем, и Путин, который, вопреки ожиданиям, также не уволил никого ни из правительства, ни из администрации). Пока освободились места лишь двух начальников управлений, и Виктор Болотов, которому поручена организация единого экзамена, из простого зама стал первым.

Что касается самого Владимира Михайловича, то вопрос о его отставке, обсуждавшийся в течение двух лет, снят с повестки дня, и альтернативы действующему министру нет. Найти ему замену попросту негде. Ректорский корпус, откуда традиционно рекрутируются министры образования, представляет собой болото - средний возраст его представителей превышает 60 лет, причем спокойное переизбрание на очередной ректорский срок считается в этой среде обычным явлением.

Впрочем, во времена Путина функции министра образования кардинально меняются: если раньше человек на этом посту был лоббистом, отстаивавшим в правительстве интересы руководителей образования, то теперь министр становится представителем государства в образовательном сообществе. Пусть даже Филиппову мешают сложившиеся стереотипы, преклонение перед авторитетами и недостаток интуиции. К числу положительных качеств Владимира Михайловича можно отнести работоспособность, организованность, стремление сохранять баланс и учитывать противоположное мнение. В нем живет пунктуальный и правильный профессор математики - даже на вопросы журналистов Филиппов обычно отвечает логично и схематично, никогда не забывая сказать "во-вторых", если сказал "во-первых".

Но все же нынешний министр образования - фигура политически несамостоятельная. Владимир Михайлович вынужден считаться с требованиями высшей власти и с мнением влиятельных советников вне министерства. Попав в бурный водоворот перемен, министр не тонет, не барахтается на месте, не зовет на помощь, а пытается плыть. Не всегда прямо, но всегда по течению.