За последние девять лет образование в западных бизнес-школах получили порядка 600 российских студентов. Большинство из них обучались в самых престижных школах. В менее известных заведениях такого рода иностранцев, как правило, меньше, чем резидентов. Соответственно и россияне учатся в них крайне редко.

Российские студенты при выборе бизнес-школы весьма разборчивы. Сначала они пытаются поступить в ведущие школы, и лишь в случае неудачи некоторые из россиян соглашаются учиться в заведениях с более низким рейтингом. Школы, вообще не входящие в рейтинги респектабельных учебных заведений, россияне, как правило, игнорируют.

Такое поведение наших студентов вполне понятно. Для России бизнес-образование – явление сравнительно новое, и у нас в стране известно пока не так много школ. Диплом школы бизнеса, незнакомой российским работодателям (пусть даже школа эта хороша), считается рискованным активом, вложения в который могут и не оправдаться.

Из всех американских школ бизнеса самая большая российская диаспора в Wharton. Ежегодно школа принимает 12 – 14 русскоязычных слушателей. По данным CLUMBA – ассоциации русскоговорящих выпускников ведущих бизнес-школ, – с 1992 по 2000 год из стен этой школы вышли более ста русскоговорящих студентов из России и стран СНГ. Популярны у наших студентов и другие американские школы – Harvard, LBS, Rochester и Columbia. Ежегодно в каждую из них поступают от 4 до 10 россиян.

В Европе наших больше всего во французской школе INSEAD. Туда каждый год поступают 11 – 15 россиян.

«Ежегодно 15 американских и 5 европейских ведущих школ бизнеса выпускают порядка 100 россиян», – говорит Андрей Гусев, управляющий координатор CLUMBA.

По словам Зои Зайцевой, исполнительного директора компании MBA Consult, каждая бизнес-школа имеет собственную квоту для представителей разных стран. Именно от величины квоты на иностранных студентов (в частности, на россиян) зависит, сколько иностранцев будет зачислено в ту или иную школу. К примеру, в США много школ, которые ориентируются прежде всего на американцев, а иностранных студентов берут весьма неохотно. Наиболее наглядный пример – школа Kellogg.

Очень мало русскоговорящих студентов и в таких школах бизнеса, как Yale, Carnegie Mellon, Berkeley (Haas) – от одного до четырех слушателей в год.

«Чужие» среди «своих»

Как показывает практика, большинству россиян, поступающих в бизнес-школы, безразлично, будут ли они учиться вместе с соотечественниками. Другое дело, что в момент подачи документов абитуриент пытается выяснить, существует ли в школе квота на россиян, какова она и сколько соотечественников уже зачислено в тот или иной класс. Идеальный вариант – поступать в школу бизнеса, в которой в течение предыдущих двух лет вообще не было представителей России. Но среди ведущих школ таких мало.

«Поступая в Harvard, я пытался узнать, какие студенты из России уже отучились в этой школе, – рассказывает Дмитрий Крылов, начальник отдела маркетинга концерна «Калина». – Мне хотелось пообщаться с бывшими студентами, узнать, что им дала программа в этой школе, каковы их карьерные достижения через несколько лет после выпуска».

«А я не особо задумывался о том, будут ли в моей школе учиться русские или нет», – говорит Вячеслав Иванов, директор корпоративных финансов компании Nikoil.

«Я выбирал себе школу бизнеса, в которой было бы как можно меньше русских, – признается Александр Ансимов, инженер по организации производства российского представительства компании Mars, выпускник школы Rochester. – Среди россиян, учащихся в бизнес-школах, много людей, которые получают бизнес-образование, чтобы эмигрировать. В профессиональном плане они мне были не очень интересны».

Есть среди слушателей бизнес-школ и такие, кто считает, что учиться вместе со «своими» гораздо легче, чем в окружении сплошных «чужаков». Мол, в случае чего соотечественники наверняка помогут.

Практика показывает, что в одних школах бизнеса русские вообще не общаются друг с другом, а в других – например, в INSEAD и LBS – дружат и постоянно общаются. Но только вне учебы. Когда дело касается занятий и образовательного процесса, действует правило «каждый сам за себя». К примеру, соотечественники не дают друг другу списывать или пользоваться конспектами и учебниками, которые в любой бизнес-школе стоят недешево. Все слушатели бизнес-школ, как мы уже рассказывали в одной из публикаций, живут, повинуясь законам жесткой конкуренции.

«Как правило, в бизнес-школе русские предпочитают общаться с иностранцами, – рассказывает Татьяна Лозанская, руководитель программ американской компании IFC. – Когда я училась в Stanford, со мной занимались еще трое россиян. С одной из российских девушек мы вместе снимали квартиру, а двое других держались особняком и старались даже не приближаться к нам. Всем своим видом они показывали, что приехали в Штаты для того, чтобы интегрироваться в западную культуру, а не «вариться» в своей собственной».

Зато по окончании бизнес-школ выпускники стараются наладить и поддерживать контакты с однокашниками-соотечественниками. Для такого общения в Москве даже создана ассоциация выпускников ведущих бизнес-школ – CLUMBA.

В целом же наличие студентов-соотечественников – малозначимый фактор при выборе бизнес-школы. Гораздо важнее другие критерии: наличие той или иной специализации, стоимость программы, размеры финансовой поддержки, трудоустройство и зарплата по окончании учебы. И, наконец, страна и местоположение самой школы.