"Эксперт"

"Наиболее важными вопросами в сфере образования являются те, что помогают человеку ясно осознать, кем ему следует быть и как ему следует жить. Справедливо, что поиск ответов на эти вопросы даст результаты, имеющие прагматическую ценность". Эти слова принадлежат японскому философу Дайсаку Икеде. И их подтверждает его американский коллега Арнольд Дж. Тойнби: "Я полагаю, что цель образования должна быть религиозной, а не меркантильной". Конечно, не вполне разумно требовать от образовательных ведомств РФ таких философских подходов, но хочется, чтобы хотя бы признаки такой глубины присутствовали в их действиях. Все-таки речь идет об институте, который в значительной степени формирует дух, содержание нации.

Концепция реформы образования, разработанная соответствующим министерством РФ, безусловно, страдает избыточным меркантилизмом. По форме отказываясь от системы образования поздней индустриальной эпохи, "новое образование" по сути ей подражает, потому что видит в себе не более чем ресурс для экономического роста, а в объекте своего воспитания - не более чем будущий винтик хорошо отлаженной постиндустриальной машины. И, следуя все тому же духу меркантилизма, эта концепция удивительно вненациональна. Человек, вышедший из новой системы российского образования, возможно, будет знающим, коммуникабельным и демократичным, но вот будет ли он русским - большой вопрос.

Кому-то может не понравиться вброс темы "русское образование". Что значит "русское" - а татарское, а еврейское, а чувашское? Мы уже сталкивались с этим год назад, попытавшись с помощью экспертов определить вызовы, стоящие перед российским образованием ("Эксперт" N42 за 2003 год). Из трех определенных - воспитывать человека современного, воспитывать человека нравственного и воспитывать человека, легко идентифицирующего себя с нацией, - именно последнее вызвало удивление и даже возмущение. И в этом серьезная драма нашей страны - закрытость русского вопроса. Избыть ее невозможно без участия института образования. Но для этого сам институт должен, безусловно, сознавать свою идентичность.

В последние годы реформу системы образования обсуждали много. Если вспомнить, то все крутилось вокруг вопросов, как сделать этот институт более современным и эффективным: как ликвидировать коррупцию, как профинансировать студента, надо ли разделять магистратуру и бакалавриат, что даст нам ЕГЭ, насколько сократить число обязательных предметов. И очень мало кто вообще и никто из людей, принимающих решения, не задавался вопросом: а как нам сохранить суть русского образования - его интеллектуальность, глубину, привычку обращения к существу предмета? Идею "Золотого канона" образования, взятую в России, сегодня пытаются внедрить в суперделовых Штатах. Мы же от нее легко отказываемся.

В наших жестких реалиях это может показаться чем-то надуманным. Ведь ректоры действительно воруют, учителя бедствуют, и надо как-то удовлетворять кадровый голод нашего растущего бизнеса. Но вот мы видим новую концепцию и чувствуем ее беспомощность перед настоящими вызовами времени. Потому что первый из них - это сохранение нации как целого, что обязательно предполагает ее культурную, а значит, и образовательную самобытность.

Государство, возможно, думает, что, если бы оно поставило вопросы об образовательной самобытности, такой неожиданной его возвышенности общество не поняло бы. Напрасно оно так плохо думает о своих гражданах. "Эксперт" провел два исследования, которые можно считать исследованиями спроса на образование: одно по рядовым родителям, другое - по бизнесу. И спрос на "русское" очевиден: родители более всего озабочены преподаванием русского языка, а бизнесмены предпочитают не узких специалистов, а тех, кто получил хорошее фундаментальное образование.

Мы вовсе не хотим сказать, что реформы, направленные на либерализацию образовательного рынка, надо прекратить. Пусть идут, хуже не будет. Но если мы не начнем всерьез обсуждать, что нам надо хранить и приумножать в нашем образовании, именно как в русском, то, по-видимому, уже наши ближайшие потомки будут читать Crime and Punishment в сокращенном английском варианте.