Дарья Токарева "Экономика и образование сегодня"

Две концепции

— Андрей Александрович, какие меры предпринимаются министерством для привлечения частного бизнеса в науку и образование?

— Главная проблема, по моему мнению, заключается в том, что нам, в общем-то, некуда привлекать. У бизнесменов есть деньги, и они готовы вложить большие суммы, как в науку, так и в образование, но для бизнеса важна отдача. На данный момент у нас почти нет таких проектов и программ. Мы пробовали привлекать к научным и образовательным инновационным проектам частный бизнес. Экспертный совет, куда входили как бизнесмены, так и ученые, проверял и выбирал эти проекты. Сейчас мы отошли от этой практики и лишь привлекаем представителей бизнеса к определению инновационных направлений в науке и наиболее актуальных программ в образовании. Представители бизнеса должны начать выращивать кадры под себя, но сейчас многие институты и ПТУ не отвечают требованиям рынка. Значит надо начинать возрождать институты и училища. Однако без экспертной оценки нельзя принимать какие-либо серьезные меры. Мы должны понимать, что у нас есть в высшем образовании, а чего нет.

— Что ждет российскую науку, ее основная задача?

— Российская наука также как и вся Россия, независимо от того, какую программу мы примем, вступила в период огромных перемен. Вариантов никаких нет, нам не надо даже обсуждать стоит или не стоит реформироваться. Мы все равно будем реформированы, просто в одном случае нас как щепку в потоке будет бросать в разные стороны, или мы все-таки начнем управлять этим движением. Главная задача реформирования госсектора, помимо развития каких-либо приоритетов, — это сохранение среды для генерации знаний. Одно из наших главных конкурентных преимуществ, наличие междисциплинарной, сложной науки, огромных институтов, таких экономически неправильных, но при этом, позволяющих выращивать нестандартные школы, нестандартных ученых. Такой науки нет нигде в мире. Сохранение нашей не прагматичной науки, реально ориентированной на знания, на сохранение свободного обмена знаниями — это огромное достижение, которое было достигнуто многими поколениями, и мы должны его сохранить. Поэтому я считаю, что нужно абсолютно четко быть ориентированными на то, что значительная доля государственного финансирования науки должна быть направлена именно на это. Поскольку перед нами стоит задача перевести экономику на инновационный путь развития, нам надо научиться выявлять некоторые приоритеты. А именно, научные направления, где мы имеем то, чего еще нет ни у кого в мире. Главная задача — не догонять, а искать новые приоритеты.

В настоящее время есть отрасли, в которых мы еще не очень отстали, например нанотехнологии. Мы имеем огромный задел в космосе, есть научные сферы, в которых у нас есть естественные преимущества, например отрасли, связанные с углеводородами. Кроме того, есть отрасли, в которых мы традиционно лидировали — материаловедение, атомная промышленность. Что касается Концепции в сфере образования, то она преследует те же цели.

— А каким образом надо выделять эти приоритетные отрасли?

— Я считаю, что надо делить этот вопрос на два этапа: во-первых, определить индикаторы, критерии приоритетности, и только после этого можно делать второй шаг. Надо подчеркнуть, что определять инновационные приоритеты должны не мы, а научное сообщество. Министерство должно лишь организовывать эту работу. Однако, это не так просто, поскольку каждый ученый считает свое направление приоритетным. Для начала надо, чтобы специалисты, отвлекаясь от своих направлений, определили, что такое критерий приоритетности. Например, определить место, в которое вложены огромные средства и труд, которые сегодня уже не требуют большой капиталоемкости. Эти критерии, выдающиеся ученые могли бы обеспечить. А потом другая группа ученых предложила бы приоритетное направление, которое уже отбиралось бы по этим, например шести, критериям. Сейчас есть некоторые индикаторы, но они, как показала практика, не действуют.

— Как известно, один из первых документов по реформированию научной отрасли "Концепция участия РФ в управлении государственными организациями, осуществляющими деятельность в сфере науки" вызвала широкую дискуссию между вашим ведомством и РАН. Ученые выступали против некоторых положений. На Ваш взгляд, в чем они правы, и какие пункты Концепции следует менять?

— Во-первых, по-видимому, в Концепции не учтено должным образом то, что наука является не только чисто экономическим понятием. Наука — это очень важная часть нашей социальной жизни, часть культуры любой нации. Как раз вот эти гуманитарные аспекты науки, независимо о каких науках мы говорим о гуманитарных или о точных, в Концепции в должной степени не учтены. Точно также как и не учтено в ней, в должной мере, и то, что помимо финансирования и поддержки приоритетов, природных направлений необходимо сохранять и развивать саму среду, из которой возникают знания. Инструменты поддержки этой среды существенным образом отличаются от поддержки приоритетов. Если у приоритетов можно довольно четко сформулировать индикаторы успеха или неуспеха, можно четко сконцентрировать ресурсы, то при поддержке среды, в принципе, существуют индикаторы, но они абсолютно иные. Например, можно рассматривать такой критерий как индекс цитирования ученых, которые работают в том или ином институте, привлекательность института для ученых из других институтов, в том числе зарубежных, с точки зрения миграции научной силы, образовательный потенциал института, количество молодых ученых, которые проходят через этот институт и получают соответствующую степень. Однако, эти критерии, по моему мнению, должно определять опять-таки научное сообщество. Эти индикаторы иные, их очень сложно выстроить, но они должны быть выстроены. Существенная часть госресурсов, в том числе средства, полученные от использования госсобственности, должна расходоваться именно на это. В Концепции это не раскрыто в полной степени.

Третья вещь, которая в Концепции была "пережата" — это жесткий императив по части количества институтов, которые должны остаться после реструктуризации. Я считаю, что количество институтов не тот индикатор, который должен быть ключевым. Могут быть очень эффективные научные институты, в которых работает 50 человек, а может эффективным быть и институт, в котором работает 1 тысяча сотрудников. Наука — это как раз то место, где усреднение работает не очень хорошо. Поэтому, наверное, надо было использовать другие индикаторы. Основной из них — это ресурсообеспеченность каждого ученого. По этому параметру мы отстаем от подавляющего большинства стран. Безусловно, есть еще какие-то индикаторы.

Сейчас две Концепции, сбалансированные и очень современные документы, которые широко обсуждались в образовательном и научном сообществах, а также в средствах массовой информации, но остаются открытыми для дискуссий. Подчеркивая специфику научной и образовательной сфер, они вносят свой вклад в формирование общей концепции управления государственной собственностью, разработка которой ведется Министерством экономического развития и торговли. От стратегического значения объекта будет зависеть, останется ли он государственным учреждением, преобразуется в ОАО со 100% участием государства или за государством останется только контрольный или блокирующий пакет акций.

— А что касается сокращения, то каких именно научных организаций оно коснется?

— В Концепции представлены несколько видов научных организаций, например ФГУПы. Эта форма и по закону и по форме отомрет. К 2007 году эти ФГУПы должны исчезнуть. Какая-то часть из них должна перейти в другие учреждения, а в основном они должны акционироваться. Что касается академических институтов, то я бы сейчас не стал называть жесткие цифры, сколько из существующих 450 институтов останется полноценными институтами Академии, но я думаю, что какие-то из них перейдут в некоммерческие организации, другую форму. Какие-то будут акционированы, оставаясь в рамках Академии наук. Наши подходы, в том числе, изменение законодательства, подразумевают, что внутри Академии наук могут быть организации разных форм собственности. Если РАН хочет заниматься инновациями, то она волей неволей должна создавать внутри Академии целый ряд различных организаций, начиная от учреждений, которые должны на бюджетные деньги развивать фундаментальную науку, и кончая некоммерческими организациями, может быть и коммерческими организациями, которые должны эти нововведения внедрять в жизнь и зарабатывать деньги. И это, кстати говоря, идея не только наша, она была активно поддержана академиками на последнем годичном собрании РАН. Я еще раз хочу сказать, что многие идеи, которые есть в этой концепции, те законопроекты, которые мы принимаем, это идеи которые мы разрабатывали совместно с РАН и с ректорским сообществом. РАН. Что касается отраслевых ГНЦ есть определенные критерии, по которым они будут отбираться. Прежде всего по тому, насколько они обеспечивают те или иные направления в интересах государства. Если говорить об академических институтах, то это те институты, которые действительно обеспечивают приоритеты и являются передовыми.

— Какие еще документы разработаны или будут разработаны министерством для перевода экономики на инновационный путь развития?

— Министерством разработан целый ряд предложений по нормативным актам — это изменения в закон "О науке", которые обсуждались на первом в октябре Президиуме РАН по статусу академии и по вопросам связанным с улучшением организации научной и научно-технической деятельности. Также это целый пакет законов, связанных с интеграцией образования и науки. Кроме того, вскоре будут внесены дополнения в законы "О науке", "Об образовании" и "О высшем и послевузовском специальном образовании". Это целый набор документов, связанных с интеллектуальной собственностью, который тоже сейчас проходит согласование. Кроме того, сейчас обсуждается документ, который называется "Стратегия развития науки и технологий РФ до 2010 года". Поэтому конечно тот набор документов и шагов, которые сейчас обсуждаются, не исчерпываются не в коей мере Концепцией управления госсобственностью, хотя она важная часть пакета документов.

— На данный момент приоритетным вопросом, который необходимо решать, является интеграция науки и образования. Как министерство намерено действовать в этом направлении?

— Мы сейчас пакетом документов пытаемся снять бюрократические барьеры между занятиями наукой и образованием, давая возможность университетам более активно заниматься наукой, а академии — образовательной деятельностью. Мы вносим изменения в три закона в закон "О науке и государственной-научно-технической политике", закон "Об Образовании" и закон "О высшем послевузовском профессиональном образовании". Основные положения закона сводятся к стимулированию науки и образования как видов деятельности. В этом плане мы считаем, что работает такое положение как отмена аккредитации, она не нужна, поскольку это отжившее понятия.

Кроме того, надо отменять требования о введении научной деятельности в качестве основной в организациях, которые занимаются научной работой. Если организация одновременно будет заниматься образовательной деятельностью, то ничего страшного в этом нет. Вопрос заключается в качестве услуг, которые они могут предоставить, а не в том каким образом они называются. Также это и предоставление субъекту научной деятельности права на участие в образовательной деятельности на основании договоров, заключенных с высшими образовательными учреждениями. Кроме того, мы считаем, что надо внести дополнения, направленные на обеспечения возможности создания базовых кафедр ВУЗов и лабораторий в организациях, осуществляющих научную и научно-техническую деятельность. Также необходимо решить вопрос о ведущих университетах. Ведущим вузом может считаться только тот, который активно занимается научной деятельностью, а не только образованием. Наконец, это дополнения направленные на предоставление образовательным научным учреждениям возможности использования закрепленного за ними имущества в целях образовательной и

научной деятельности.

— Каким образом будут решаться проблема кадров для науки?

— Вопросы жилья молодым кадрам мы пытаемся решить с помощью ипотеки. Можно точно сказать, что определенные шаги в этом направлении уже сделаны. Что касается зарплаты, то тут мы сталкиваемся с системой — финансирование науки растет, но опять-таки мы упираемся в обеспеченность каждого исследователя ресурсами. Просто чистого роста, экстенсивного роста, за счет того, что увеличивается финансирование институтов мало. Надо интенсифицировать. Надо сокращать количество неэффективных институтов, неэффективных людей с тем, чтобы деньги, ресурсы, оставались внутри системы. Это очень тяжелый путь и по нему никто идти не хочет. Поэтому я считаю, что насильственным путем это осуществлять очень опасно, это может разрушить полностью моральный климат Академического сообщества, превратить всех во врагов. Но, все равно, вариантов нет, это, безусловно, жесткий путь, но мы должны постепенно избавляться от неэффективных институтов и людей. Другой вопрос, что должны быть четкие понятные объективные критерии, чтобы людям самим было понятно, почему решено так, а не по-другому. Я сам проводил не раз сокращение в Академическом институте. Знаю, что такое увольнять людей и объяснить им, что они должны уйти. Я все это говорю не голословно.