...Можно. Только, конечно, в государственной школе. Университеты же платны для всех.

«В Британии параллельно существуют две системы образования — государственная, бесплатная, предусмотренная только для подданных Объединенного Королевства, — пишет автор солидного русскоязычного сайта, — и частная, платная система, которая открыта и для иностранных учащихся».

Это не совсем так. Не настолько государственная школа закрыта для иностранцев. Если вы легально живете в Англии, иммигрировали или кто-то из вашей семьи здесь официально работает, ваши дети пойдут учиться в школу бесплатно, без проволочек и даже без особых документов. Это уже будет не столько вашим правом, сколько вашей конституционной обязанностью — ребенка в бесплатную английскую школу отправить. А у государственных британских педагогов появится соответственный долг — вашего ребенка в школу принять.

Что-нибудь против педикулеза... пли-и-из

Перед отъездом в Великобританию, забирая документы сына из московской школы, я разговорилась с семейной парой, только что вернувшейся из Англии, где они работали несколько лет. Двенадцатилетняя девочка возвращалась в свою спецшколу на Ленинском проспекте с надеждой, что она не слишком отстала от класса: там, в Англии, она училась по утрам в английской, а после обеда — в русской школе при посольстве. Бедный ребенок трудился день и ночь, чтобы по возвращении соответствовать своей стране. А программы наши, сами знаете... Самые первые в мире — по перегруженности, наукообразности, невостребованности реальной жизнью и занудству.

Мы же возвращаться не собирались. И наш опыт оказался диаметрально противоположным.

– У англичан очень серьезные проблемы с изобилием иностранцев, — рассказала мне Анина мама. — Весь третий мир там. В школе наберетесь и вшей, и лишаев, и чесотки, и бог знает чего. Ну не справляются они с дезинфекцией. Лучше, конечно, в частную школу ребенка отдать... если у вас есть тысяч двадцать пять долларов в год. А самые хорошие школы у них — при церквях. Но туда надо в очередь записываться и года два ждать. Правда, там тоже своя специфика: молитвы по утрам на каменном полу... дочка простужалась не переставая.

Выслушав этот монолог, я почувствовала, как странно, когда корни волос шевелятся сами по себе. Плюс еще классическое ощущение «шел в комнату — попал в другую». Куда мы собственно едем?!!

Не страшен нам брат-иностранец

Но мы приехали в другую реальность и другую страну. Не в Лондон, поражающий изобилием индийцев, китайцев, афроамериканцев даже после мультинациональной Москвы. А в классический городок доброй старой Англии, из которых она в основном состоит, где трубы над соломенными крышами седлают гончарные изделия вроде печных горшков, а в идеально ухоженных садах и полях не встретишь ни сорняка, ни души человеческой. Иностранцы здесь представляют очевидное меньшинство как на улицах, так и в школе — нормальное количество смуглолицых симпатичных людей в поэтических нарядах, необходимое для украшения любой высокоразвитой страны.

Можно было пойти в специальную школу для иностранцев, но муж решил — пусть осваивается без буфера, по полной программе, и сын пошел в 10 класс обычной школы, наравне с англичанами-одногодками.

...Первое, что осенило душу мою неиспытанным доселе счастьем при входе на территорию школы — это необъятные гектары зеленой травы, залитой солнцем, на которых был разбросан десяток учебных зданий. В конце футбольного поля, переходившего в парк, мирно подремывали... несколько кроликов. Какое отдельное счастье, — подумала я, — что с урока на урок сын будет перебегать не по тусклым коридорам, пропахшим туалетом, а по этим сказочным газонам, стриженным триста лет. И здесь же будет гонять разнообразные английские мячи. Набегается, надышится за день. Чуть ли не главная моя головная школьная боль с детских лет — особая, спертая, пыльная духота, в которой невозможна нормальная интеллектуальная работа, хорошее настроение и самочувствие.

Вторым испытанием на прочность была вежливость улыбающегося школьного секретаря в наушниках за компьютером, которая почти непрерывно отвечала «Чем могу помочь?» в микрофончик и посетителям, ловко переключаясь с телефона на компьютер и несколько дверей в холл. Нам была назначена встреча с будущим тьютором сына — можете не верить — мистером Поттером. Это черным по белому было написано в официальном письме из школы. Англичане вообще очень любят писать и отправлять письма по любому поводу, в отличие от нас, которые любят их только получать.

— Не родственник ли Гарри Поттера наш будущий учитель? — с надеждой поинтересовался муж.

— О-о, ноу! Сорри! — засмеялась секретарь, хотя эта тема в школе, наверное, была уже избита насмерть. — Хэллё... Мистер Поттер? Вас ожидают леди и два джентльмена.

Мистер Поттер — в круглых очках, но без мантии и совы — познакомил нас с приветливой молодой леди, и мы честно выдали интервью в маленькой комнате с одним столом. Нас расспрашивали так ласково и уважительно, что мы просто растаяли. Уже позднее я осознала, что в тот обычный день в обычной школе к нам отнеслись совершенно обычным образом. Так принято здесь вообще между людьми всех возрастов и положений, между близкими и дальними, соотечественниками и иностранцами, на улицах, в транспорте, в магазинах. И, придя в школу, сын погрузился в такую атмосферу интеллигентности, доброжелательности, врожденного уважения к личности, о которой можно только мечтать.

— К тебе так хорошо относятся, что через некоторое время становится просто стыдно не делать уроки, — через некоторое время сказал сын.

Педагогов, принимавших нас в школу, интересовали только две вещи: что хотел бы изучать наш ребенок и — главный вопрос англичанина — как они могли бы ему помочь. От волнения я поняла только два момента: что сын получит икстрим-помощь в английском, учебники и даже тетрадки, и что в столовой все есть, но, сорри, если мы хотим обеспечить ему здоровое питание, лучше, наверное, давать ему с собой сэндвичи... Что же там такое в столовой, ломала голову я, что даже хуже бутербродов?

Впрочем, освоившись, сын, конечно, предпочитал брать в школу деньги. И скоро стал смотреть на гамбургеры и пиццу с усталостью человека, измученного нарзаном.

Знай мы тогда, что милая леди, пришедшая к нам познакомиться в маленькую комнатку, была директором школы, наверное, мы поняли бы еще меньше. А так мы отделались только легким, но культурным шоком: сын — от сознания, что на этом невообразимом языке ему, как джентльмену, придется и вправду учиться химии, геометрии и физике, а я — от того, что никому в этой стране не понадобился ни один документ из московской школы, на которые потратила столько нервов наша классная руководительница. Ни аттестат об окончании девяти классов, ни вкладыш с оценками, ни характеристики, ни полугодовые оценки, которые нам выставили на отдельном листе. Меня только попросили по-русски написать адрес и телефон предыдущей школы, с ужасом посмотрели на русские иероглифы — и спрятали подальше. Да и что им наши пятерки и четверки, когда здесь вместо цифр — оценки-буквы? А, конечно, самая хорошая — высший балл. Ниже D, кажется, просто не бывает... Мы, слава богу, не получали!

Русские все — силачи

Сына встретили в школе с триумфом. «Настоящий русский! Из Москвы!» К нему приставили симпатичного одноклассника-итальянца, который должен был все ему объяснять и показывать, и Джой вовсю пользовался своими новыми возможностями, не пропускал ни одного школьника, чтобы не представить ему Ника: «Настоящий русский! Из Москвы!»

А когда сын выиграл у всей школы соревнование по армрестлингу, его стали почти носить на руках:

— Русские — вообще силачи! — почему-то с гордостью говорили английские одноклассники.

— Дело даже не в том, что я именно русский,— объяснил мне сын. — Просто — экзотический иностранец. Очень издалека. У нас же много других иностранцев. И всем радуются. Интересно же! Здесь вообще до неприличия радуются жизни. Наверное, поэтому и добрые...

Для начала мистер Поттер и Ник составили индивидуальную учебную программу, то есть Ник выбирал науки, которые он хотел бы изучать, виды спорта, искусств и технологий, которыми хотел бы заниматься. И он начал учиться. Но не с голоса и не с листа, как это принято у нас в России — кто лучше других пересказал лекцию учителя или учебник, тот и отличник. Основа британского школьного образования — проектный метод, и ценятся здесь прежде всего два умения: самому добывать нужную информацию (в книгах, научной периодике, газетах, Интернете) и работать в команде. Может быть, поэтому здесь и не так загружены программы — нет необходимости запоминать массу данных, которые всегда и так найдешь. Как говорил Альберт Эйнштейн: зачем мне помнить скорость света, если я могу протянуть руку и найти это в любой энциклопедии?

Мы же учим своих детей так, будто готовим их к существованию не в интернетном ХХI веке, набитом информацией, а в тайге, где все должно быть с собой (или в себе), и в любую минуту жизнь может оказаться в зависимости от того, помнишь ли ты ускорение свободного падения в вакууме и формулу площади поверхности конуса.

– Знаешь, что мы сейчас проходим по химии? — спросил меня как-то сын, у которого Москве был полный разрыв отношений с химией, особенно органической. — Мы изучаем... кислород! И знаешь, как? Учитель нарисовал на доске домик с трубой, из которой идет дым, и много рассказывал о загрязнении атмосферы. Потом мы нарисовали такие же домики с трубой и разошлись.

Это — в десятом классе!

– А на математике? Мы же проходим функции! Квадратные уравнения, как в пятом классе! Наш учитель просто молится на меня.

– Это хорошо, — обрадовались мы с мужем и долго рассказывали всем про функции, и я снова поразилась тому немереному разрыву в уровнях загруженности наших детей и той немереной перегрузке детского мозга, которая почему-то считается главным достоинством российского образования. — Значит, у тебя будет больше времени на английский, на социологию с психологией, вообще на «науки». Ведь все — на английском!

«Науками» тут смешно называется предмет, интегрирующий физику, химию и биологию — как будто кроме этих трех все остальное к наукам отношения не имеет.

Мы были правы и не правы одновременно. Потому что примитивные функции, будучи пройдены, обросли множеством прикладного материала, и сыну пришлось разбираться в методах статистики, в теории вероятности, вообще во всем, где можно с помощью графиков и функций что-нибудь посчитать. И писать курсовую по математике на собственноручно собранном статистическом материале, вычисляя с помощью графиков и функций зависимость IQ — уровня интеллектуального развития — от половой принадлежности человека (!!!) на примере старшеклассников его школы. Сексистскую тему выбрал сам, но никто не пресек его дискриминационные исследования (как это было бы, вздумай кто-нибудь выявлять зависимость IQ от цвета кожи и разреза глаз). Наверное, это было самым мудрым. Как и следовало ожидать, зависимости не проявилось, психология мачо потерпела математическое поражение.

И так было во всем. Знание — его применение. Информация — ее использование в жизни. На экзаменах даже задачи по физике сформулированы в виде житейских ситуаций. И очень много опытов — по химии, по биологии, по физике.

В русской школе как? Сделай все быстрее и сдавай. А англичанам важен не результат и не скорость, с которой он получен, а сам процесс. Наши ученики первое время, быстренько отмучившись от уроков, скорее бегут развлекаться. И только со временем приходит вкус к настоящей учебе.

Здесь от тебя ждут, что ты раскроешься полностью, выложишься на все сто. Если ты уже все сделал, а время осталось — используй его с пользой: повтори пройденное, изучи поглубже, найди что-нибудь особенно интересное, задай свой вопрос, попробуй предложить свое объяснение. Это и будет оценено высоким баллом, а не зубрежка, не копирование образца. Знания в английской школе — это когда ты можешь самостоятельно найти ответ. Здесь учат исследовать и думать.

На первом, втором и третьем месте сразу

На втором месте после наук и языков у британцев стоит спорт. Впрочем, наверное, нельзя так сказать с уверенностью. Спорт — душа, первая любовь, свет в окне школьной жизни. С чем не было у нас проблем — так это с посещением спортивных занятий и успеваемостью. Футбол и рэгби, крокет и гольф, плавание и баскетбол, борьба, большой и малый теннис — все это с отличным снаряжением, в яркой униформе, на просторе и свежем воздухе. Как-то раз ребятам даже организовали катание на лыжах (это среди зеленой-то круглый год травы!) Вывезли команду в соседний город в спортивный центр, выдали горнолыжное снаряжение и отправили на вершину гигантского слаломного сооружения из зеленого решетчатого пластика... Скользит один пластик по другому со скоростью сумасшедшей, и, чтобы чудом не убиться, сыну хватило первого, самого нижнего, уровня.

В результате спортивные успехи у нас такие, что как бы не пришлось поступать в институт физкультуры.

Форма и ее содержание по-английски

С униформой, конечно, вопрос отдельный. В России сын привык к вольности в одежде. Узнав, что здесь придется носить униформу, долго протестовал по поводу попрания индивидуальности в ребенке. Но когда мы приехали в специализированный школьно-форменный магазин, у него разбежались глаза. Форма оказалась молодежно-элегантной формы — черные классические брюки, белые футболки с воротничками, темно-синие, зеленые или бордовые пуловеры с крошечной, вышитой шелком эмблемой школы, куртка-плащовка. К ней полагалось купить форму для регби, футбольные бутсы-шиповки и прочие удовольствия. Через полгода, потеряв оба пуловера, сын отказывался идти без них в школу, а когда они нашлись, не снимал их, ненаглядных, даже дома по выходным.

Вообще потеря одежды в школе — это особый родительский бич, отдельный налог, который мамам и папам суждено выплатить за среднее образование. По-моему, в течение девяти лет я параллельно со своим ребенком одевала еще парочку ребят: не проходило двух-трех недель, чтобы сын не оставлял — бесследно — в школе свитер, ботинки, куртку, шапку.

То же самое началось и здесь. Однажды у меня лопнуло терпение, и я позвонила в школу. «О, как раз послезавтра мы устраиваем выставку забытых вещей, — обрадовалась секретарь. — Приходите, когда вам удобно».

...Открыли дверь, и я пошатнулась. Ну, пусть не крытый рынок в Лужниках, но хороший спортзал, увешанный, заставленный аккуратно сложенной одеждой, обувью, кепками, ранцами, книжками, игрушками. Ладно, девичьи заколки, но — множество брюк? Вот уж действительно выставка... школьный базар!

– И самое главное, что за этими вещами никто не приходит. Я работаю здесь шесть лет, и за это время здесь побывало четыре человека — вместе с вами. Время от времени мы сдаем это в благотворительные магазины или посылаем детям Чернобыля.

...Среди чужих вещей я нашла мужнину куртку, наши пуловеры и маленький, нулевого размера, бюстгалтер в желтеньких медвежатках.

С кукингом не шутят

В один прекрасный день у сына начались трения с преподавателем по технологии. Из предложенных ему технологий он выбрал кулинарию — и промахнулся.

– Меня откровенно терпеть не может преподаватель кукинга, — пожаловался он. — Ненавидит, как профессор Стейн — Гарри Поттера. И зелья мы варим такие же... Ну не люблю я английскую кухню...

Английская кухня — дело, конечно, особое... «Пиршественные столы были завалены печеным, вареным и жареным картофелем... По залу разносился восхитительный аромат жареного горошка...» Помните? Это — свежее и тоже из Гарри Поттера.

Взаимная нелюбовь началась с приготовленного сыном индийского блюда «карри». Уроки не только теоретические, но и практические, и продукты выдаются из школьной столовой. После того как сын высыпал в кастрюлю все специи, какие нашел, посчитав, что кашу маслом не испортишь, и после того, как юные джентльмены молча, не поднимая глаз, это съели (сын не смог), преподаватель устроил разбор полетов. Оказалось, Ник всадил в одно блюдо приправы, выданные на целый семестр...

Сын отказался ходить на эти занятия и сдавать экзамен — и сладко спал по утрам в среду, хотя все школьники обязаны находиться в школе с 9.00 до 16.00. Нет урока — иди в библиотеку, садись за компьютер или играй в футбол. «Мне позволено 80 процентов посещаемости, — заявил сын. — И я свою норму держу. В 11-м классе будет 90 процентов, так что я высыпаюсь вперед». Хорошо тому живется, как в песне поется... кто может на экзамен взять и не пойти...

Его утешила музыка. Не жалкие уроки пения под расстроенное пианино и крики неподдающихся мальчишек, а занятия в школьной студии среди изобилия музыкальных инструментов.

— Там одних кейбордов — музыкальных синтезаторов — штук двадцать!!! — ошеломленно выдал сын, вернувшись с первого занятия. — Вообще инструментов — сколько хочешь. И можно после уроков играть!

Индивидуальное родительское собрание

Каждые три месяца почтальон вручал нам книжку из школы — компьютерный отчет об оценках, прогулах и прочих успехах ребенка. «Ник — приятный парень, очень интеллигентный, просто украшение моей группы, — например, писали нам. — И было бы еще приятнее почаще видеть его в школе.» Это — о прогулах в первые дни. Сын адаптировался к новой жизни, этому сочетанию кажущейся немыслимой свободы и доброжелательности с объективным стрессом полного перехода на чужой язык, нещадно прогуливая уроки. А приходя домой, сразу валился спать. Был у него еще обучающий и спасительный фактор — видео: тьютор посоветовал ему смотреть как можно больше фильмов на английском. Это самый простой и интересный способ погружения в язык. И сын погрузился с головой на все свои немалые сто девяносто сантиметров.

И однажды расплата пришла. Сначала мы получили компьютерную распечатку, где было указано, сколько часов и в какой день пропустил наш ребенок. И по каждому пункту надо было указать причину отсутствия. Вот уж действительно — «все схвачено». Сын онемел. Но онемела и я, узнав про недавно принятый парламентом закон, по которому за превышение допустимого процента пропусков родители будут выплачивать школе штраф чуть ли не тысячу фунтов! А фунт стерлингов сегодня в полтора раза дороже доллара. Что там штраф... теоретически по закону дело может дойти и до тюрьмы — для родителей. Если они не будут исполнять свой конституционный долг перед необразованным ребенком до 16 лет.

Что и говорить, с тех пор прогулы для Ника потеряли большую часть своего обаяния. Ни до сумы, ни до тюрьмы он нас не довел, спасибо ему. Хотя можно понять, каково ему было учиться первое время: носителя языка понять — что он там говорит — с непривычки в принципе невозможно. Это, во-первых, следствие нашей отечественной, ориентированной на литературный язык и на грамматику системы обучения иностранным языкам. А во-вторых, на том классическом скучном английском из русских учебников здесь просто не говорят. Только старые начитанные леди произносят при первом знакомстве «Хау ду ю ду!». Половину слов англичане не договаривают, половины звуков недопроизносят... остальное проглатывают, заменяют сленгом, смазывая диалектным произношением и запутывая вас словами в переносном смысле. Легко разговаривать в Англии по-английски только с иностранцами.

Мы получили письмо из школы с приглашением на родительское собрание. Содрогнулись, оделись, как на похороны, и поехали.

...Несмотря на столпотворение машин у школы, как всегда по вечерам, под закатным солнцем на траве греют серые спинки кролики. Но в самой школе — полное брожение и сутолока, веселые лица, приветливые раскланивания. Никто не сидит за партами, тайком глядя на часы и испуганно слушая учителей. Собрания проводятся совсем по-другому, чем у нас: мама и папа приходят с ребенком и разговаривают с каждым учителем вчетвером. Сыну было поручено заранее составить наш график — десять минут на встречу с одним учителем, пять — с другим, пятнадцать — с третьим. Не надо слушать бесконечных речей о дежурстве по школе, трудности экзаменов, недисциплинированности класса и сборах спонсорских средств, а потом пытаться пробиться к учителю, чтобы узнать что-нибудь о своем ребенке.

И тут мы получили сполна.

– Прекрасная, светлая голова, просто нечего больше добавить, — любуясь сыном, развел руками преподаватель хьюманити — комплекса гуманитарных наук. — Я просто наслаждаюсь его уровнем мышления, могу только поблагодарить.

– Ник был моей гордостью, первым математиком в школе, — печально вздохнул другой учитель. — А потом стал единственным студентом, не сдавшим курсовую работу к дэд-лайну и трудно сказать, будет ли он допущен к экзаменам... Ник, может быть, ты поднажмешь? С твоей головой!

– Поразительные способности! Класс два года изучал немецкий, а Ник только подключился. И уже — лучший ученик в группе! Какой запас слов! Какая восприимчивость к материалу! Я просто рад, очень рад учить такого студента!

– Мне хотелось бы, чтобы ты больше общался с ребятами — тебе было бы легче учиться. И надо бы почаще посещать занятия... Я не осуждаю, нет, но, понимаешь, по правилам школы здесь надо быть каждый день, если ты здоров, — улыбается еще один тьютор.

...Кабинет по кукингу мы обошли стороной, взяв хороший радиус, и вышли из школы, ошеломленные и благостно-розовые, как из бани.

— Да не слушайте вы их. Они просто очень вежливые люди, — улыбнулся сын. — Все-таки британцы — удивительно симпатичный народ, правда? Я до сих пор к ним не привык. У них честность, вежливость и потребность помочь — на генетическом уровне. Что ни говори, а здорово, что я в английскую школу попал...

В России наши одноклассники уже закончили школу. А у него еще два года впереди — 12-й и

13-й класс. Ведь здесь учатся в школе до 19 лет, и ни одним законом срок пребывания в школе не ограничен — хоть до старости учись. Армия-то не торопит — она тут профессиональная, добровольная, ей жертвы не нужны.

И шампунь от педикулеза почему-то не понадобился.