Начальное профессиональное образование:

новые перспективы, новый престиж и... новые проблемы

Сегодня в системе начального профессионального образования - 965 тысяч подростков. Для большинства из них училище - единственное место, где они могут рассчитывать на внимание взрослых. Но могут ли рассчитывать сами училища на внимание государства?

Во времена недавние ПТУ были популярной страшилкой. <В ПТУ пойдешь!> - звучало угрожающе, почти, как <угодишь в колонию>, тем не менее, немало выпускников девятых классов прошло через систему профтехобразования. И ничего, остались живы. Иные, получив пусть облегченный, но все-таки красный диплом, успешно стартовали в вузы, другие стали хорошими производственниками, изобретателями-рационализаторами, а третьи просто и вполне органично влились в ряды передового отряда советского общества. И, пожалуй, очень немногие из них испытывали какие-то социальные комплексы - ПТУ честно играли роль буфера между школой и заводом-фабрикой-полем, в меру своих сил амортизируя переход к полноценным трудовым будням. Слабый общеобразовательный уровень компенсировался крепкой профессиональной подготовкой, и юные подмастерья при желании быстро становились мастерами и начинали зарабатывать столько, сколько не снилось их ровесникам-студентам.

Сегодня, в эпоху тотального развала промышленности и упадка производства, система начального профобразования - по исторической, экономической и какой еще угодно логике - просто обречена была тихо уйти в небытие. Какая подготовка рабочих в депрессивных регионах? Какие трактористы в вымерших колхозах? Какой еще, простите, рабочий класс?

Однако вопреки всем прогнозам ПТУ не просто выжили и не просто поменяли название (теперь они училища начального профессионального образования). Некогда самая аутсайдерская из всех образовательных отраслей, рудимент советского кадрового конвейера, система профобразования сумела достойно заявить о себе и в мучительных экономических условиях последних лет. Опираясь в основном на внутренние ресурсы, традиции и - как всегда - на подвижнический энтузиазм преподавателей, директоров и управленцев, она не только смогла сохранить свой потенциал, но и качественно обновить его.

Небывалое дело - конкурс в иные училища доходит до 10 человек на место. В Липецке 74 процента всех выпускников ПТУ сразу трудоустраиваются. А в нервном городе Воркуте - эпицентре шахтерского дефолта - дети охотно поступают на шахтерские специальности. Парадокс или закономерность?

И это притом, что система давно переживает финансовый, правовой и идеологический кризис. Как, впрочем, и все наше образование. Можно радоваться, что ПТУ живее всех живых, но, с другой стороны, невозможно игнорировать многочисленные болевые точки современного профтехобразования. Участники Всероссийского совещания руководителей органов управления профобразованием, состоявшегося 27 ноября в Министерстве образования при поддержке ассоциации <Роспрофтех>, предпочитали говорить не о достижениях, а о проблемах. Как всегда, каждый пытался прокричаться, достучаться, заявить о наболевшем. И проблемы разных регионов оказались очень схожими.

Интернат, собес и школа

Начальное профобразование называют самой фондоемкой сферой: она немыслима без своей материально-технической базы - оборудованных мастерских, машинного парка, общежитий, столовых. Наивно предполагать, что оснащение профучилищ находится на современном техническом уровне, директора мечтают в лучшем случае сохранить и поддерживать в рабочем состоянии старое оборудование.

Один учащийся ПТУ (воспользуемся старой терминологией) обходится государству в 1,6 раза дороже, чем старшеклассник. Оправданны ли такие расходы? Оправданны, убеждены управленцы: система начального профобразования - это, прежде всего, хорошо отрегулированная система социальной защиты подростков. В регионах, где взрослые порой несколько месяцев подряд не держат в руках живых денег, подростки из бедных, многодетных или неблагополучных семей, выпускники коррекционных классов получают в ПТУ гарантированный кров, стол, одежду и, что главное, ремесло. (Например, три года назад в профучилищах Воронежской области учились 70 сирот, сегодня - более 450).