Корень зла не в реформе, а в недореформировании системы образования, считает директор Центра развития школы при Высшей школе экономики Анатолий ПИНСКИЙ

Евгения Ульченко

>

– Анатолий Аркадьевич, что ждет наши вузы и школу в ближайшее время?

– В 2001 году правительство России одобрило Программу модернизации образования до 2010

года. В народе ее назвали «филипповской реформой» по фамилии теперь уже бывшего

министра образования. Она предполагала обучение без отметок в начальной школе и

введение иностранного языка и информатики со второго-третьего класса, экономики, права и

информационных технологий в средних и старших классах, а также профильное обучение

старшеклассников.

Должен был измениться механизм школьного финансирования: расходы на зарплату

учителей, учебные пособия и собственно образовательный процесс следовало вести из

бюджета субъекта Федерации, а расходы на содержание школьных зданий и оплату

коммунальных услуг отнести на счет муниципалитета.

Техникумы и ПТУ переходили с федерального бюджета на региональный. Было решено

начать эксперимент по ЕГЭ – Единому госэкзамену, а также приступить к разработке новой

модели финансирования высшего образования. Наверняка читатели «Нового времени»

слышали о ГИФО – государственном именном финансовом обязательстве.

– Речь идет об оплате обучения в вузе в зависимости от результатов ЕГЭ?

– Для 50 процентов студентов обучение останется бесплатным и сохранятся стипендии,

размер которых будет зависеть от оценок. А платность станет ступенчатой: чем выше балл

ЕГЭ, тем меньше денег потребуется на обучение.

Президент и зарплата учителя

– Можно перечислить что-то, что было сделано в последние годы?

– В 10 регионах старшеклассники успешно получают профильное образование. В начальной

школе кое-где отменены оценки и изучаются языки. На Западе, да и во всем мире, это давно в

порядке вещей.

Три года проводится единый госэкзамен. Начат и продолжится эксперимент по введению

«образовательного ваучера» – ГИФО.

– Можно считать это успешным ходом образовательной реформы?

– С моей точки зрения, направление реформы правильное, но если не вести ее более активно,

то существенных изменений не следует ожидать. Школа останется нищей, работать в ней

будут женщины предпенсионного возраста. Обучение в вузах останется на весьма

несправедливых основах. Филиппов, конечно, запланировал большую работу, но он уже не

министр.

– Каков будет стратегический план нового министерства?

– Об этом мы, видимо, узнаем осенью после доклада нового министра правительству. Мне

кажется, что серьезные идеологические изменения ждут Единый экзамен. Лично я считаю,

что он должен стать добровольным.

– Зарплата учителя по-прежнему будет зависеть от арифметического количества часов?

– Президент только за последнее время дважды затрагивал эту тему, но решения пока нет.

– В таком случае текучесть кадров и их дефицит будут расти. В конце концов некоторые

школы могут вообще повесить на свою дверь замок...

– Это миф, что у нас дефицит кадров и что школы пусты. Мы можем поставить вопрос о

качестве и составе учительского корпуса, но это уже другая тема. Текучесть кадров в год,

скажем, в Петербурге 3–4 процента, а это динамичный огромный город. И в среднем текучка

кадров в нем 15 процентов. А в провинции, где люди месяцами не видят живых денег,

учителя их все-таки получают. И директора школ там не бегают по улицам, чтобы заполнить

штатное расписание.

– Зато в Москве есть школы, где годами не ведется физика. Или иностранный язык, или

физкультура...

– По закону школа имеет право работать, если у нее есть лицензия. Много ли вы знаете

случаев, когда школа была закрыта из-за того, что у нее отозвана лицензия, так как не все

предметы изучаются в необходимом объеме?

– Почему не закрывают такие школы, вполне понятно.

– Никто не говорит, что дела в образовании идут прекрасно. Но это скорее факт природы, чем

результат реформ. Дела идут плохо именно из-за недореформирования, а не наоборот.

Опять виноват Чубайс...

– Кто и что тормозит реформы?

– Вопрос, казалось бы, элементарный, но простого ответа на него нет. С одной стороны, у

общества много других важных забот: в Аргентине, например, переизбрали президента, в

Греции начались Олимпийские игры и куда-то там с гастролями отправилась Монтсеррат

Кабалье... Поэтому проблемы образования обществу, как теперь говорят подростки, «до

фени». С другой стороны, мешает огромная инерция мышления. Причем не только у

педагогов. Многие люди рассуждают как? Вот мы жили при советской власти – и в школе

тогда учили нормально, и в вузе вроде ничего... А сейчас все не так. Значит, кто виноват? Ну

опять Ельцин, Чубайс, Гайдар и, естественно, Филиппов. Спор о том, замечательной или

скверной была советская средняя школа или высшая школа, сегодня может быть только

философским.

– Лично вы как считаете?

– Я считаю, что она была плохой. Но это вопрос голой оценки, потому что страны, в которой

была эта школа, уже нет. Нет той экономической и политической системы с госпланом и ЦК

партии... Поэтому ностальгировать по старой школе и старому вузу бессмысленно. А в народе

эти ностальгические настроения достаточно сильны. Так же как по отношению к советскому

хоккею, Ансамблю имени Александрова или вратарю Льву Яшину.

– Кто в первую очередь способен преодолеть инерцию?

– Я дам неожиданный ответ. Сейчас в больших городах, в частности в Москве,

лавинообразно растет школьный экстернат. Есть известные, с прекрасной репутацией и

историей столичные школы, в которых на экстернате сейчас уже оформлено до 40 процентов

старшеклассников. Что это значит? Очевидно, что в первую очередь думать по-новому и

совершать прогрессивные поступки начали не министры или педагоги, а родители и дети.

Этим фактом они говорят: такая школа, которую вы предлагаете, нам не нужна. Мы

оформимся, чтобы была официальная «отмазка», потом что-то сдадим и получим аттестат. И

проблему своего образования решим самостоятельно.

Аналогичная ситуация сейчас в Америке – в богатой стране развернуто огромное движение

«Родители против посещения школ».

– Кризис школы – это общемировой процесс?

– Конечно, он касается не только России или Узбекистана. Возьмем Германию – страну, в

которой были самые большие в Европе удельные расходы на образование и самая высокая

учительская зарплата. Два года назад, когда после проведения международного

образовательного исследования Германия оказалась в списке ниже середины – ближе к

концу, – немцы испытали шок. И точно так же, как остальные, стали очень критично

обсуждать свою школьную систему. Я не говорю о том, что Россия оказалась на третьем

месте с конца, что много-много ниже. Но у нас при этом никто, как всегда, не в курсе, всем

опять-таки «до фени». Страну спасают только 40 долларов за баррель нефти, слава богу, что

труба еще качает.

Как государство на школу наехало

– В августе Госдума приняла в третьем чтении, а Совет Федерации одобрил большой пакет

изменений в законодательстве об образовании. Что это за пакет?

– Ситуация очень серьезная, многим она кажется катастрофой. Отменены старые нормы

закона по приоритету образования, согласно которым зарплата учителей должна быть не

ниже средней по стране, а зарплата профессоров как минимум в два раза больше. Наряду с

государственными лишаются своих льгот и дотаций частные школы. Сняты нормы по

дополнительному государственному обеспечению одаренных детей и детей с проблемами

развития и т. д.

– Но ведь это наезд на школу?

– Конечно. Эти обязательства во многом не выполнялись и раньше, но служили какой-то

законодательной планкой. Сейчас этот ориентир снят. Идеи и нормы, заложенные в

действующем законе 1992 года об академической и финансово-хозяйственной автономии

учебных заведений, тоже упразднены. Школьная и университетская свобода теперь во

многом обрезана.

– Чье это деяние, кого следует благодарить?

– Не Министерство образования. Это линия наших экономических силовых структур, прежде

всего Минфина.

Закон, если разобраться, закладывает основу для функционирования школы или вуза в новой

организационно-правовой форме. Не государственного учреждения, а чего-то вроде

автономной некоммерческой организации.

– И каковы будут правила игры для нее?

– Пока не совсем ясно. Если это процесс односторонний: просто снять льготы и закрутить

гайки, – это, конечно, скверно. Если же процесс обоюдный, то для тех, кто не боится

инициативы и предпринимательского риска, открываются новые возможности. На вопрос,

что будет, сейчас вам пока никто не ответит, потому что четкого законодательства о новых

организационных формах пока нет.

Но очевидно, что Министерство образования теперь не свободно в своем реформаторском

творчестве, потому что оказалось в рамках, инициированных правительством. Начиная с 1992

года, когда был принят первый после распада Союза и возникновения самостоятельной

России Закон об образовании, это самые крупные и серьезные изменения. Конечно, требуется

время, чтобы их переварить.

– Резонанса еще нет?

– Пока никто ничего не знает и не понимает. Когда начнет постепенно поступать

информация, естественно, будет резонанс.

Кто в «черном списке»

– По поводу высшего образования. В июле Фурсенко, выступая на «Эхе Москвы», сказал, что

у нас сейчас появилось слишком много вузов. И от ответа на вопрос, хорошо ли это, ушел.

– В последнем послании Федеральному собранию об этом же говорил Владимир Путин.

Президент считает, что у нас совершенно раздута и неадекватно организована сеть вузов. От

себя добавлю, что, по статистике, количество мест в наших высших учебных заведениях

скоро превысит число абитуриентов. Какое-то подобие микроконкурса поддерживается

только за счет выпускников прошлых лет.

– Тем не менее ни в «Торезовку», ни в «Уден» (Университет Мориса Тореза и Университет

дружбы народов. – Ред.) без огромных денег не попадешь, если ты только не племянник

министра. Потому что, будь ты хоть семи пядей во лбу, а твой папа преподаватель

языкознания в Университете дружбы народов, все равно без взятки конкурс туда тебе не

выдержать. Разве что сумма ее может быть поменьше, чем для остальных.

– Пока система поступления в вузы будет оставаться такой дурацкой, как сегодня,

взяточничество будет процветать. Если она поменяется по немецкому или американскому

образцу или начнет работать система ЕГЭ, взяточничество, конечно, сохранится, но в гораздо

меньших масштабах. Ведь вот на Западе университет не набирает студентов по каким-то

собственным экзаменам и собеседованиям. Вуз не встречается с абитуриентом, не смотрит

ему в глаза, зачисление там происходит, извините за грубое слово, механически. Человек

присылает по почте результаты национального тестирования и, если вуз творческий, еще и

портфолио со своими проектами.

А теперь представьте, что для того, чтобы пройти в метро, была бы создана комиссия,

которая на основании какого-то общения и взаимодействия с вами решала бы, пустить ли вас

на станцию. Конечно, сразу появились бы взятки – рубль или два. Потому что хочу – пущу, а

не хочу – скажу: нет, ты не годишься, езжай на автобусе. Порочная система.

– С одной стороны, взятки, с другой – теперь в переходе метро за 200–250 долларов можно

купить любой диплом, об аттестатах я уже не говорю.

– Наверное, это вопрос к Устинову. А купить действительно можно все. Конечно, кроме

дружбы, здоровья или таланта. Один мой знакомый купил на спор танк и пригнал к себе в

огород. Только ведь фальшивый диплом, скорее всего, окажется бесполезным, если у

человека нет знаний или способностей – сколько специалистов с реальными красными

дипломами в класс даже зайти не могут! А вообще если на чем-то можно делать деньги, то их

будут делать.

– В том числе и на образовании. Во многих платных вузах оно теперь адекватно сумме

вложенных в него денег. Опять же Фурсенко на днях посоветовал избегать тех вузов,

стоимость обучения в которых составляет одну-две тысячи долларов в год.

– Человеку, конечно, всегда хочется подешевле. Но сегодня получить нормальное

образование за такие деньги нельзя. Среди прочего сейчас развелось огромное количество

филиалов вузов, которые открывают платные места вообще за 400–500 долларов в год. По

сути они просто штампуют липовые дипломы.

– А что делать тем абитуриентам, для которых и 400–500 долларов сумма запредельная?

– У нас более чем достаточно бесплатных вузов, количество мест в них сокращаться не будет.

И потом, никто не сказал, что все обязательно должны получать высшее образование и что

быть счастливым можно, только имея диплом.

– Сейчас идут разговоры о закрытии ряда вузов. Не так давно «Комсомолка» даже напечатала

предполагаемый «черный список», а на прошлой неделе «Коммерсант» назвал число учебных

заведений, у которых будут отозваны лицензии, – 19.

– Думаю, все, что на эту тему циркулирует, какие-то совершенно пустые слухи. 19 – ерунда.

Послушайте, я уверен, что в течение нескольких лет у нас будут закрыты сотни вузов. В

первую очередь – дешевые частные вузы, которые занимаются торговлей государственными

дипломами. Доброкачественные вузы, имеющие в народе репутацию: УДН, Баумановку,

МИФИ или Литинститут никто не будет трогать. Забудьте о «черных списках» и живите

спокойно.

– Так когда же нам ожидать очередные решения по реформе?

– Реформа – это процесс, в котором есть много разных составляющих. Одно откроется,

другое притормозится, третье ускорится, что-то там еще закроется... Реформа – она как

жизнь, она будет себе идти вперед, и все.